Вот и сейчас дверь открыла бабушка Анна. Лицо ее было озабочено. Под глазами залегли синие круги. Но детям она явно обрадовалась.

– Как прекрасно, что вы пришли! – сказала она. – Дочка с мужем уехали в отпуск, а со Штирлицем моим что-то случилось. Он был такой ласковый, спокойный, а теперь говорит какие-то новые, нехорошие фразы, ругается на меня, даже пытался клюнуть. Может, поможете поймать его и посадить в клетку, пока не успокоится?

Дети переглянулись и молча переступили порог.

– Бей ментов!! – раздался вопль, и что-то серое, шумное обрушилось прямо на головы подростков.

Первое время ничего не было понятно. Девчонки визжали, бабушка причитала, Штирлиц (а это был он), громко хлопал крыльями и отдавал кому-то невидимому команды:

– Окружай! Подбрось патроны! Квадрат Е-5, пли! Волки позорные!

Наконец Костику удалось изловить бандюгу, накинув на него шаль бабушки, и запихнуть бунтовщика в клетку.

Тот долго сидел, нахохлившись, потом пригладил клювом взлохмаченные перышки и угрюмо уронил:

– Я королеве нажалуюсь. Она вас в «Трилл» превратит.

– Какой королеве? – машинально спросила Лидочка.

– Королеву не знают! – всплеснул Штирлиц крыльями. – Матушка наша, освободительница. Пришло, наконец, и наше время. Теперь мы будем главными, а вас заставят трубки телефонные снимать и песни для нас орать.

– Это ты со мной разговариваешь? – не поверила Лида.

– С тобой, с тобой, курица общипанная! Слопала в прошлый раз все конфеты, бедная птичка голодовала неделю.

– Вот видите, – густо покраснела бабушка, – и так весь день. Раньше он, конечно, говорил, но неосознано. А теперь отвечает, да так нехорошо, грубо.

– Оставь, старушка, я в печали, – вздохнул некстати Штирлиц.

– Скажите, пожалуйста, – попыталась пойти на мировую Юля, – что случилось со всеми птицами?

– Это допрос? – заподозрил неладное попугай, – без своего адвоката я ничего не скажу.